Николаев эллинский

5.0

Многие николаевские писатели и художники ищут свои исторические корни во временах античности. Они именуют себя наследниками то киммерийцев, то скифов, то сарматов, а то и древних греков, всего лишь на том основании, что недалеко от Николаева расположен древнегреческий город Ольвия, и что упоминания об этих землях встречаются в древнегреческой литературе. Есть даже такая точка зрения, что сам Гомер был из Северного Причерноморья, и что на месте, где  сейчас расположен Николаев, был расположен вход в Аид, в царство мертвых. Это все как-то, очевидно, должно поднимать самооценку жителей в их же собственных глазах.

Гомер действительно упоминает Киммерию. Напомним, что во времена древних греков этим именем назывались территории Северного Причерноморья и Приазовья (современные южные области Украины, Крым, Ростовская область и Краснодарский край). Представления о том, что здесь происходило, у него были весьма смутные.

В Одиннадцатой книге «Одиссеи» он пишет:

«Там находится город народа мужей киммерийских,
Вечно покрытый туманом и тучами: яркое солнце
Там никогда не блеснет ни лучами своими, ни светом…»

Вообще-то вряд ли житель современного Николаева узнает в этом очень общем описании свой город: тут солнца явно в избытке.

Но вот кто действительно бывал тут, так это отец истории Геродот. Произошло это в V веке до нашей эры. Привел его сюда интерес к тем народам, которые представляли для Греции опасность. Он также хотел уточнить географические очертания и смысловое наполнение таких, как сказали бы сегодня, геополитических и культурных концептов, как Европа и Азия.

«Смешно видеть, как многие люди уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем. И Азию они считают по величине равной Европе».

Оказавшись в этих землях, он смотрел на происходящее глазами образованного туриста, который считает местных жителей – скифов – кровожадными варварами. Они практикуют человеческие жертвоприношения, пьют кровь убитых врагов, а из их скальпов изготовляют кожаные полотенца, плащи, а из черепов – кубки для вина. Скифы не моются водой, а принимают бани, кидая на раскаленные камни конопляное семя, и при этом громко вопят от удовольствия.

Не  удивительно, что Геродот уделяет отдельное внимание случаям враждебности скифов к чужеземным обычаям, прежде всего, эллинским. Иллюстрациями этой враждебности являются истории двух скифов, воспринявших эллинскую культуру, – Анахарсиса и царя Скила. Анахарсис был путешественником, застреленным его же родным братом стрелой из лука  за то, что в Гилее он поклонялся Матери Богов, совершая обряд по греческому образцу.

«И поныне еще скифы на вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и перенял чужеземные обычаи», – комментирует историю Анахарсиса Геродот.  И ниже добавляет: «Так несчастливо окончил свою жизнь этот человек за то, что принял чужеземные обычаи и общался с эллинами».

Подобную участь пришлось пережить и  Скилу, сыну Ариапифа. Он был рожден, как сейчас сказали бы, в смешанном браке: его отец был скифским царем, а мать гречанкой. Она-то и научила его любить и ценить культуру и обычаи греков. Став царем скифов, Скил практиковал греческие обычаи. Такое поведение, очевидно, раздражало скифов и, особенно, близких родственников Скила, которые также претендовали на царский престол. Но более всего их вывело из равновесия решение Скила принять посвящение в таинство  в обряде вакханалии.

Геродот пишет, что «скифы осуждают эллинов за вакхические исступления. Ведь, по их словам, не может существовать божество, которое делает людей безумными».

Скифы узнали, что Скил принимал участие в вакханалиях, и подняли против него восстание, в результате которого царь вынужден был бежать из Ольвии во Фракию. Позднее он был выдан скифам и казнен.

«Так крепко скифы держатся своих обычаев и такой суровой каре они подвергают тех, кто заимствует чужие», заключает Геродот.

 «Но причем здесь «николаевский текст?»,  – спросите вы. На самом деле античные авторы действительно были первыми, кто начал его писать. Если «туман» и «отсутствие солнца» в тексте Гомера воспринимать метафорически, то мы получим «невидимый город», то есть город, миру абсолютно неизвестный, коим Николаев  является по сей день. Кроме того, гуляя его по грустным неухоженным улицам, я часто думаю, что спуск в Аид на самом деле должен находиться где-то тут. Судьба образованного и много повидавшего мир человека, подобного Анахарсису, в Николаеве действительно нелегка. Конечно, его, может, и не убьют, но за городского сумасшедшего точно примут. И потом, от кого мы ведем свое духовное родство? Если от греков, как этого хотят многие наши местные разумники, то мы никакого права на это не имеем. У греков была каллогатия – единство физической и духовной красоты, а у нас пока выходит одно безобразие. Мы, скорее, скифы, «с раскосыми и жадными глазами», о которых писал Блок. Но скифами нам быть не очень-то хочется. Вот такая «степная Эллада» у нас получается.

Автор:

Источник: buro.org.ua

Подiлитися:

Пока нет комментариев

Написати коментар:
captcha
Новий розвиток сучасної української освіти
Валерий Жидков



Николаев эллинский